Признание доказательств недопустимыми упк

Статья 75.

Признание доказательств недопустимыми упк

1. Допустимость – это соответствие доказательства требованиям уголовно-процессуального права, т.е. наличие у него надлежащей процессуальной формы. Отступление от этой формы может привести к недопустимости доказательства, т.е. лишению его юридической силы и невозможности использования в процессе доказывания. В части 1 коммент.

статьи недопустимость доказательства связывается с нарушением лишь требований самого УПК, однако согласно ч. 2 ст. 50 Конституции РФ “при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона”.

Конституция, таким образом, признает недопустимыми доказательства, собранные субъектами доказывания с нарушением любого федерального закона, а не только УПК. Конституционная норма в случае коллизии имеет преимущество перед отраслевой, поэтому ч. 1 ст. 75 УПК следует, на наш взгляд, толковать расширительно – в соответствии с текстом Конституции РФ.

В противном случае доказательства, полученные органом дознания, например в результате незаконных оперативно-розыскных мероприятий, и оформленные с внешним соблюдением уголовно-процессуальной формы, могли бы считаться допустимыми.

Например, оперативными сотрудниками органа дознания была проведена проверочная закупка наркотического вещества с последующим проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц без получения на то предварительного разрешения суда, несмотря на то что этого требует ч. 2 ст. 8 ФЗ “Об оперативно-розыскной деятельности”.

Если полученное в ходе такой закупки наркотическое вещество и обнаруженные у продавца денежные купюры были осмотрены с соблюдением процессуальных правил, то по прямому смыслу коммент. нормы УПК они должны были бы признаваться допустимыми доказательствами, ибо требования настоящего Кодекса формально нарушены не были.

Однако это противоречит ФЗ “Об оперативно-розыскной деятельности” и Конституции РФ, поэтому собранные таким способом доказательства на самом деле недопустимы. Иное может привести к подмене процессуальных действий оперативно-розыскными в целях незаконного добывания будущих доказательств, когда процессуальная форма используется в качестве “ширмы” для нарушения конституционных прав личности.

Та же проблема встает в связи с применением специалистами и экспертами оборудования, инструментов, приспособлений и методик. Согласно ч. 1 ст. 13 Закона РФ от 27 апреля 1993 г.

N 4871-1 “Об обеспечении единства измерений” государственный метрологический контроль и надзор, осуществляемые с целью проверки соблюдения метрологических правил и норм, распространяются, в частности, и на измерения, проводимые по поручению органов суда, прокуратуры, арбитражного суда, государственных органов управления РФ. Таким образом, экспертные методики и техника, связанные с любыми измерениями, должны соответствовать требованиям государственных стандартов в области измерений, а измерительные приборы и другое оборудование, используемое специалистами и экспертами при проведении следственных действий, должны быть сертифицированы. Нарушение этих требований должно влечь за собой признание полученных доказательств недопустимыми.

2. В ч. 2 коммент. статьи дается открытый перечень случаев, когда доказательство должно быть признано недопустимым. Так, к недопустимым доказательствам отнесены показания подозреваемого или обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствии защитника и не подтвержденные им в суде (п. 1 ч. 2 ст. 75).

Это положение служит важной гарантией против самооговора и признания вины обвиняемым и подозреваемым под воздействием физического или психического насилия, применение которого благодаря данной норме практически теряет всякий смысл. Обращает на себя внимание то, что условие отсутствия защитника включает в себя и отказ от защитника самим обвиняемым или подозреваемым.

Таким образом ставится преграда попыткам недобросовестных следователей и работников органов дознания склонить обвиняемого и подозреваемого к формально добровольному отказу от защитника, за которым обычно стоит вынужденный отказ от защитника либо незаконная попытка “обменять” признательные показания на облегчение положения обвиняемого, подозреваемого (обещание не применять в качестве меры пресечения заключение под стражу, содействовать прекращению уголовного преследования и т.п.). При этом запрещено воспроизводить показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные им в суде, путем допроса в качестве свидетеля, дознавателя или следователя, производившего дознание или предварительное следствие .

——————————–

См.: Определение КС РФ от 6 февраля 2004 г. N 44-О “По жалобе гр. Демьяненко В.Н. на нарушение его конституционных прав положениями статей 56, 246, 278 и 355 УПК РФ” // РГ. 2004. 7 апр. N 71.

3. В п. 2 ч. 2 коммент. статьи подтвержден запрет на показания потерпевшего или свидетеля, если они основаны на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.

В то же время в отличие от показаний свидетеля законодатель не счел необходимым объявить недопустимыми показания потерпевшего, если тот не может указать источник своей осведомленности. Собственно показания без ссылки на источник осведомленности – это и есть показания “по слуху”.

На наш взгляд, в данном случае имеет место пробел в правовом регулировании.

Учитывая общий принцип непосредственности исследования доказательств, запрещающий использовать данные, первоисточник которых неизвестен, следует прийти к выводу, что на самом деле законодатель в отношении показаний потерпевшего должен был иметь в виду то же самое ограничение на использование показаний по слуху, что и в отношении свидетеля. Поэтому представляется, что этот запрет по аналогии закона правомерно распространять и на показания потерпевшего.

Догадки и предположения, на которых запрещается основывать показания свидетеля, – это логические умозаключения, которые свидетель делает из каких-либо известных ему фактов. Однако они не могут иметь непосредственного доказательственного значения, ибо доказательствами считаются только сведения о фактах, но не сделанные из них умозаключения.

Последние относятся оценки доказательств, на которую согласно закону уполномочены лишь судьи, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель (ч. 1 ст. 17).

От догадок и предположений следует отличать сообщаемые свидетелем сведения, которые имеют вероятностную форму: например, о том, что, как ему показалось, в руке подозреваемого был нож, хотя наверняка утверждать этого он не может; о том, что скорость наблюдавшегося им автомобиля составляла приблизительно 60 – 70 км/ч, но сказать точнее он затрудняется, и т.

п. Такие данные допустимы в качестве доказательственной информации, хотя, как и любые иные, подлежат критической оценке в совокупности со всеми другими доказательствами по делу с точки зрения их достоверности.

Напротив, если, например, свидетель, появившийся на месте дорожно-транспортного происшествия уже после аварии, утверждает, что, по его мнению, автомобиль двигался по встречной полосе дороги, поскольку на это указывали увиденные им следы колес, то его показания в части движения транспортного средства по встречной полосе являются лишь предположением и доказательственной роли не играют. Впрочем, это, на наш взгляд, не означает, что подобную информацию вообще не следует фиксировать в протоколе следственного действия. Иногда она может иметь важное ориентирующее значение для построения версий и собирания доказательств, а в дальнейшем помогает оценить всесторонность и полноту проведенного следствия.

4. Недопустимыми согласно п. 3 ч. 2 настоящей статьи являются и все иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК. Часто полагают, что любое процессуальное нарушение, т.е.

отступление буквально от всякого предписания, содержащегося в нормах закона, касающихся собирания и проверки доказательств, ведет к утрате полученных таким путем сведений качества допустимости. Следует, однако, учесть, что в комментируемой статье речь идет о нарушении требований Кодекса в целом, а не отдельных его предписаний.

Если закон предусматривает средства и способы, с помощью которых можно нейтрализовать последствия нарушения отдельных его предписаний, доказав, что они не повлияли на соблюдение принципов уголовного судопроизводства, то при успешном применении таких средств и способов уже нельзя сказать, что такое доказательство использовано для доказывания в нарушение закона. Так, например, непредупреждение свидетеля о его праве не давать показания против себя и своих близких, несомненно, является весьма серьезным процессуальным нарушением. Однако, если будет доказано (в том числе и объяснениями самого свидетеля), что это никак не повлияло на добровольность данных им показаний, а значит, и на сохранение равенства сторон, суд, как нам представляется, вправе признать полученные показания допустимыми.

Так, по уголовному делу в отношении Ц. его защитник требовал признать недопустимым протокол осмотра места происшествия на том основании, что присутствующему в ходе осмотра Ц.

не было разъяснено его право не свидетельствовать против себя, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ. Верховный Суд РФ признал доводы защитника несостоятельными в связи с тем, что Ц. отказался давать какие-либо пояснения, т.е.

реально воспользовался не разъясненным ему правом .

——————————–

См.: Кассационное определение СК по УД Верховного Суда РФ от 16 августа 2006 г. N 7-О06-15.

Нельзя утверждать, что такое доказательство использовано судом в нарушение закона, так как именно с помощью средств и способов, предусмотренных законом, процессуальное нарушение было нейтрализовано. Нарушения, поддающиеся опровержению, следует, на наш взгляд, считать устранимыми, или опровержимыми.

Напротив, если установлено, что искажение процедуры привело к реальному ущербу для принципов состязательного судопроизводства, ее результаты в любом случае должны считаться юридически ничтожными, а допущенные нарушения неустранимыми.

Нельзя устранить, например, такое нарушение, как получение от обвиняемого признательных показаний путем применения к нему пыток или жестоких, бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения.

В результате такого нарушения процесс перестал отвечать требованиям справедливой судебной процедуры, где стороны должны находиться в равном положении. Возместить правосудию столь жестокий урон невозможно.

Вместе с тем не все процессуальные нарушения (даже неустранимые), допущенные в ходе производства по делу, являются существенными для получения доказательств. Так, присутствие в зале, где происходит судебное следствие, лиц в возрасте до 16 лет является процессуальным нарушением (ч. 6 ст. 241), но несущественным для получения доказательств, а потому не может уничтожить их допустимости.

5. Согласно ч. 1 ст.

125 “постановления дознавателя, следователя, прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные их действия (бездействие) и решения, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в суд по месту проведения предварительного расследования”. В соответствии с ч. 2 ст. 50 гл. 2 (“Права и свободы человека и гражданина”) Конституции конституционным правом является, в частности, исключение из процесса доказательств, полученных с нарушением закона. Следовательно, незаконные действия или бездействие органов расследования и прокурора, а также их решения при получении доказательств, принятые с нарушением закона (о приобщении к делу, о принудительном освидетельствовании, осмотре против воли лиц и т.д.), могут быть обжалованы в суд с требованием об исключении соответствующих незаконно полученных доказательств. Представляется, что отказ в удовлетворении ходатайств о собирании относящихся к делу доказательств также можно обжаловать в суд, поскольку это нарушает, во-первых, конституционное право (ч. 4 ст. 29 Конституции) свободно искать информацию, а во-вторых, международные нормы и стандарты (например, право иметь достаточные возможности для подготовки своей защиты; право на очную ставку (подп. b и d п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав и основных свобод человека). Следует, однако, отметить, что в настоящее время судебная практика, к сожалению, как правило, отвергает такое буквальное, толкование названных норм. См. об этом. коммент. к ст. 125 настоящего Кодекса.

6. Согласно ч. 3 ст. 14 все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого. На наш взгляд, это правило распространяется и на толкование сомнений в отношении допустимости доказательств.

Так, если следователь, прокурор, дознаватель, суд получили оправдывающее обвиняемого доказательство с нарушением законного порядка, оно по ходатайству стороны защиты должно быть признано допустимым, ибо в любом случае порождает определенные сомнения в виновности обвиняемого (так называемая асимметрия при оценке доказательств).

Бремя доказывания при ошибках обвинения не может быть возложено на обвиняемого. Иначе должен решаться вопрос, когда сторона защиты представила доказательства, полученные ей самой с нарушением закона.

В этих случаях доказательства могут быть признаны недопустимыми при условии, если факт нарушения закона стороной защиты вне всякого сомнения доказан обвинителем. Основанием для этого вывода может служить не только ч. 1 ст.

75 УПК, но и конституционная норма, устанавливающая, что каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию только законным способом (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ). Однако принятие судом подобных доказательств не исключает их оценки с точки зрения достоверности, в том числе и с учетом характера нарушений, допущенных при их собирании.

СМИРНОВ А.В., КАЛИНОВСКИЙ К.Б

Под ред. А.В. Смирнова “КОММЕНТАРИЙ К УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМУ КОДЕКСУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ” (ПОСТАТЕЙНЫЙ), 5-е издание

2009 год

Источник: https://bazanpa.ru/upk/chast1/razdel3/glava10/statya75/

Глава 10 Уголовно-процессуального кодекса РФ

Признание доказательств недопустимыми упк

  • Вещественные доказательства должны храниться при уголовном деле до вступления приговора в законную силу либо до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела и передаваться вместе с уголовным делом, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей. В случае, когда спор о праве на имущество, являющееся вещественным доказательством, подлежит разрешению в порядке гражданского судопроизводства, вещественное доказательство хранится до вступления в силу решения суда.

  • Вещественные доказательства в виде: 1) предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, в том числе большие партии товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью: а) фотографируются или снимаются на видео- или кинопленку, по возможности опечатываются и хранятся в месте, указанном дознавателем, следователем. К материалам уголовного дела приобщается документ о месте нахождения такого вещественного доказательства, а также может быть приобщен образец вещественного доказательства, достаточный для сравнительного исследования; б) возвращаются их законному владельцу, если это возможно без ущерба для доказывания; в) в случае невозможности обеспечения их хранения способами, предусмотренными подпунктами “а” и “б” настоящего пункта, оцениваются и с согласия владельца либо по решению суда передаются для реализации в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации. Средства, вырученные от реализации вещественных доказательств, зачисляются в соответствии с настоящей частью на депозитный счет органа, принявшего решение об изъятии указанных вещественных доказательств, на срок, предусмотренный частью первой настоящей статьи. К материалам уголовного дела может быть приобщен образец вещественного доказательства, достаточный для сравнительного исследования; 1.1) больших партий товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью, могут быть переданы на ответственное хранение владельцу; 2) скоропортящихся товаров и продукции, а также подвергающегося быстрому моральному старению имущества, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью: а) возвращаются их владельцам; б) в случае невозможности возврата оцениваются и с согласия владельца либо по решению суда передаются для реализации в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации. Средства, вырученные от реализации вещественных доказательств, зачисляются в соответствии с настоящей частью на депозитный счет органа, принявшего решение об изъятии указанных вещественных доказательств, на срок, предусмотренный частью первой настоящей статьи. К материалам уголовного дела может быть приобщен образец вещественного доказательства, достаточный для сравнительного исследования; в) с согласия владельца либо по решению суда уничтожаются в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, если такие скоропортящиеся товары и продукция пришли в негодность. В этом случае составляется протокол в соответствии с требованиями статьи 166 настоящего Кодекса; 3) изъятых из незаконного оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, наркотических средств, психотропных веществ, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, или их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, а также предметов, длительное хранение которых опасно для жизни и здоровья людей или для окружающей среды, после проведения необходимых исследований передаются для их технологической переработки или уничтожаются по решению суда в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, о чем составляется протокол в соответствии с требованиями статьи 166 настоящего Кодекса. К материалам уголовного дела приобщается достаточный для сравнительного исследования образец изъятого из незаконного оборота наркотического средства, психотропного вещества, растения, содержащего наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, или его частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры; 3.1) денег, ценностей и иного имущества, полученных в результате совершения преступления, и доходов от этого имущества, обнаруженных при производстве следственных действий, подлежат аресту в порядке, установленном статьей 115 настоящего Кодекса; 4) денег и ценностей, изъятых при производстве следственных действий, после их осмотра и производства других необходимых следственных действий: а) сдаются на хранение в финансовое подразделение органа, принявшего решение об изъятии указанных вещественных доказательств, либо в банк или иную кредитную организацию на срок, предусмотренный частью первой настоящей статьи, за исключением случаев, предусмотренных подпунктами “б” и “в” настоящего пункта; б) могут храниться при уголовном деле, если индивидуальные признаки денежных купюр имеют значение для доказывания; в) возвращаются их законному владельцу, если это возможно без ущерба для доказывания. 5) электронных носителей информации: а) хранятся в опечатанном виде в условиях, исключающих возможность ознакомления посторонних лиц с содержащейся на них информацией и обеспечивающих их сохранность и сохранность указанной информации; б) возвращаются их законному владельцу после осмотра и производства других необходимых следственных действий, если это возможно без ущерба для доказывания.

    2.1. После производства неотложных следственных действий в случае невозможности возврата изъятых в ходе производства следственных действий электронных носителей информации их законному владельцу содержащаяся на этих носителях информация копируется по ходатайству законного владельца изъятых электронных носителей информации или обладателя содержащейся на них информации.

    Копирование указанной информации на другие электронные носители информации, предоставленные законным владельцем изъятых электронных носителей информации или обладателем содержащейся на них информации, осуществляется с участием законного владельца изъятых электронных носителей информации или обладателя содержащейся на них информации и (или) их представителей и специалиста в присутствии понятых в подразделении органа предварительного расследования или в суде. При копировании информации должны обеспечиваться условия, исключающие возможность ее утраты или изменения. Не допускается копирование информации, если это может воспрепятствовать расследованию преступления. Электронные носители информации, содержащие скопированную информацию, передаются законному владельцу изъятых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации. Об осуществлении копирования информации и о передаче электронных носителей информации, содержащих скопированную информацию, законному владельцу изъятых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации составляется протокол в соответствии с требованиями статьи 166 настоящего Кодекса.

  • Иные условия хранения, учета и передачи отдельных категорий вещественных доказательств устанавливаются Правительством Российской Федерации.

  • В случаях, предусмотренных подпунктом “б” пункта 1, пунктом 1.1, подпунктом “а” пункта 2, пунктами 3.1 и 4, подпунктом “б” пункта 5 части второй и частью второй.1 настоящей статьи, дознаватель, следователь или судья выносит постановление.
    4.1.

    В случаях, предусмотренных подпунктом “в” пункта 1, подпунктами “б” и “в” пункта 2 и пунктом 3 части второй настоящей статьи, следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора возбуждает перед судом по месту производства расследования соответствующее ходатайство, если владелец не дал согласие на реализацию или уничтожение имущества.

  • При передаче уголовного дела органом дознания следователю или от одного органа дознания другому либо от одного следователя другому, а равно при направлении уголовного дела прокурору или в суд либо при передаче уголовного дела из одного суда в другой вещественные доказательства передаются вместе с уголовным делом, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей.

  • Источник: https://www.advocatemoscow.ru/486-glava-10-ugolovno-processualnogo-kodeksa-rf.html

    Статья 75 УПК РФ. Недопустимые доказательства

    Признание доказательств недопустимыми упк

    1. Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.

    2.

    К недопустимым доказательствам относятся:1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;

    3) иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса.

    1. указанной статьи обусловлено требованием ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, согласно которой при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

    Как известно, допустимость доказательств является одним из критериев их оценки (ч. 1 ст. 88 УПК РФ). Закон не содержит признаков, по которым то либо иное доказательство следует признать недопустимым.

    Из этого следует, что если доказательство не признано недопустимым, то оно в полной мере соответствует критерию допустимости.

    2.

    Основным критерием, которому должны отвечать допустимые доказательства, является соблюдение требований закона при их собирании. В ч. 1 комментируемой статьи указано, что «…доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми».

    Поскольку термин «получение» по своему значению шире, нежели термин «собирание», представляется, что в данном случае речь идет о необходимости соблюдать требования УПК РФ не только при собирании (ст. 86), но и при проверке доказательств (ст. 87).

    3. Комментируемая статья не содержит указаний на то, каким по степени (значительным или незначительным) должно быть нарушение, чтобы доказательство признавалось недопустимым. В данном случае действует закрепленное в ч. 3 ст.

    7 УПК РФ правило, согласно которому нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким образом доказательств.

    Тем самым подчеркнуто, что причиной признания доказательств недопустимыми является любое (а не только грубое) нарушение правил уголовного судопроизводства.

    Наряду с этим за органами и должностными лицами уголовного судопроизводства следует признать возможность исправлять допущенные ошибки в применении закона и придавать полученным доказательствам надлежащую юридическую силу.

    Например, если свидетель был допрошен с нарушением правил ст. 187–190 УПК РФ, то он может быть вызван следователем для повторной дачи показаний.

    Однако ранее полученные сведения для постановки свидетелю наводящих вопросов следователь использовать не вправе.

    4. Тот факт, что на недопустимых доказательствах не может быть основано обвинение, а также что они не могут быть использованы для доказывания любых из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, является следствием ненадлежащего их качества.

    Более того, при помощи подобных сведений не представляется возможным устанавливать вообще никаких обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, а не только тех из них, которые входят в перечень подлежащих доказыванию в соответствии с вышеупомянутой статьей.

    5. В ч. 1 комментируемой статьи также особо подчеркивается, что недопустимые доказательства не могут быть положены в основу именно обвинения. Согласно п. 22 ст.

    5 УПК РФ обвинением является утверждение о совершении определенным лицом преступления, предусмотренного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном данным Кодексом.

    Таким образом, действующим законодательством предусмотрена возможность использования для доказывания невиновности либо меньшей степени виновности лица сведений, которые признаками допустимых доказательств не обладают.

    Однако такие сведения неточно было бы называть «недопустимыми доказательствами», поскольку в силу принципа презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ) сведения в пользу подозреваемого (обвиняемого) считаются предустановленными, пока не доказано обратное.

    6. Часть 2 комментируемой статьи содержит перечень доказательств, которые являются недопустимыми. Данный перечень является открытым, так как в п. 3 указано на недопустимость использования любых доказательств, полученных с нарушением требований УПК РФ. Тем самым законодатель из общего количества случаев, при которых доказательства признаются недопустимыми, выделил наиболее значимые.

    7. В соответствии с п. 1 ч. 2 комментируемой статьи недопустимыми доказательствами являются показания подозреваемого (обвиняемого) при одновременном наличии следующих факторов: 1) они были даны в ходе досудебного производства по уголовному делу; 2) при даче лицом показаний отсутствовал защитник; 3) лицо не подтвердило ранее данные им показания в судебном заседании.

    Таким образом, в комментируемой статье речь идет об участнике уголовного судопроизводства, который имеет статус подозреваемого или обвиняемого (ст. 46 или 47 УПК РФ).

    Отсутствие защитника предоставляет лицу право отказаться от ранее данных показаний независимо от того, по каким причинам лицо не воспользовалось квалифицированной юридической помощью.

    Вместе с тем при желании получить доказательства, от которых впоследствии подозреваемый (обвиняемый) не сможет отказаться, следователь вправе пригласить защитника для участия в допросе. Эта возможность вытекает из содержания ч. 2 ст. 52 УПК РФ, согласно которой отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя и суда.

    8. Отказываясь в суде от показаний, ранее данных им в ходе предварительного расследования в отсутствие защитника, подсудимый не обязан приводить мотивы, по которым он это сделал.

    9. Воспроизведение в ходе судебного разбирательства содержания показаний подозреваемого, обвиняемого, данных в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденных им в суде, путем допроса в качестве свидетеля дознавателя или следователя, производившего дознание или предварительное следствие, недопустимо.

    10.

    Однако если подсудимый утверждает, что данные им показания были получены с нарушением закона и в результате применения к нему незаконных методов ведения предварительного расследования, то в судебном заседании могут быть допрошены следователь и адвокат, принимавшие участие в допросе лица в досудебном производстве по уголовному делу, относительно законности произведенного следственного действия.

    11. Согласно п. 2 ч. 2 комментируемой статьи к недопустимым доказательствам также относятся: 1) показания свидетеля или потерпевшего, основанные на догадке, предположении слухе; 2) показания свидетеля, который не может указать источника своей осведомленности.

    В первом случае речь идет как о свидетеле, так и о потерпевшем, тогда как во втором – лишь о свидетеле. Это означает, что потерпевший имеет право в своих показаниях не указывать источника своей осведомленности, например, в ситуациях, когда он приводит собственные суждения относительно возможных мотивов совершения в отношении него преступления.

    12. Догадка – осознанный или неосознанный домысел, при котором лицо вместо суждений о реально существовавших обстоятельствах сообщает придуманную им информацию. При этом не имеет значения, совпадают эти сведения с реально имевшими место обстоятельствами или нет.

    Предположение – это собственный вывод лица, сделанный им в результата анализа имеющихся в его распоряжении сведений. Слух – получившее широкое распространение утверждение, установить источник распространения которого не представляется возможным.

    В любом из вышеперечисленных случаев доказательство признается недопустимым.

    13. Если свидетель может указать источник своей осведомленности, но отказывается от этого, то он привлекается к уголовной ответственности за отказ от дачи показаний (ст. 308 УК РФ), за исключением случаев, когда эта информация может быть использована против него самого, его супруга и близких родственников (ч. 1 ст. 51 Конституции РФ).

    14. Предметы, документы, а также иные носители информации, которые находятся в распоряжении адвоката, относятся к сведениям, составляющим адвокатскую тайну (ст. 8 Федерального закона от 31 марта 2002 г.

    № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»).

    В этой связи, даже и будучи полученными в результате оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий, эти сведения не могут быть помещены в материалы уголовного дела и использоваться в качестве доказательств.

    Это правило не распространяется на случаи, когда сведения не входят в производство адвоката по уголовным делам в отношении его доверителей, а также на ситуации, когда изъятые предметы будут признаны вещественными доказательствами в силу ч. 1 ст. 81 УПК РФ.

    15. Процедура реагирования органов и должностных лиц уголовного судопроизводства на недопустимые доказательства закреплена в ч. 2–4 ст. 88 УПК РФ.

    Прокурор, следователь, дознаватель признают доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление.

    Суд признает доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установленном ст. 234–235 УПК РФ.

    При этом уголовно-процессуальный закон не содержит положений, освобождающих суд, прокурора, следователя и дознавателя от обязанности исследовать доводы подозреваемого, обвиняемого, а равно иных участников уголовного судопроизводства, о признании тех или иных доказательств не имеющими юридической силы и при возникновении сомнений в допустимости или достоверности этих доказательств — отвергнуть их.

    16. В п. 3 ч. 2 комментируемой статьи указано, что к недопустимым относятся иные доказательства, полученные с нарушением настоящего Кодекса. В общем плане собирание доказательств регламентировано ст. 86, а их проверка – ст.

    87 УПК РФ. Процессуальные действия, направленные на собирание и проверку доказательств, должны производиться в строгом соответствии с законом, поэтому любое нарушение их порядка вызывает недопустимость полученных доказательств.

    17. Верховный Суд РФ указывает, что, решая вопрос о том, является ли доказательство по уголовному делу недопустимым по основаниям, закрепленным в п. 3 ч. 2 ст.

    75 УПК РФ, суд должен в каждом случае выяснять, в чем конкретно выразилось допущенное нарушение. В силу ч. 7 ст.

    235 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании ранее исключенного доказательства допустимым.

    18. Если органы и должностные лица уголовного судопроизводства нарушили уголовно-процессуальные нормы, то полученные при этом доказательства не имеют юридической силы, а процессуальные решения подлежат отмене. Это же касается и нарушения требований закона экспертом при производстве судебной экспертизы.

    19. Суд не вправе использовать доказательства, которые были получены с нарушением закона. Если это произошло, то приговор суда подлежит отмене (п. 9 ч. 2 ст. 381 УПК РФ).

    Если у вас остались вопросы по статье 75 УПК РФ и вы хотите быть уверены в актуальности представленной информации, вы можете проконсультироваться у юристов нашего сайта.

    Задать вопрос можно по телефону или на сайте. Первичные консультации проводятся бесплатно с 9:00 до 21:00 ежедневно по Московскому времени. Вопросы, полученные с 21:00 до 9:00, будут обработаны на следующий день.

    Источник: http://oupkrf.ru/st75

    Признание недопустимым доказательством по уголовному делу на стадии расследования

    Признание доказательств недопустимыми упк

    Все остальные доказательства по уголовному делу обвиняемому и его адвокату доступны только после завершения следствия в ходе ознакомления с материалами уголовного дела в порядке ст.217 УПК РФ. На этой стадии обвиняемый и его адвокат в случае обнаружения других незаконных доказательств также могут в порядке ст.

    119-122 УПК РФ подать следователю ходатайство признать доказательство недопустимым. Следователь, как обычно, также отказывает в удовлетворении ходатайства и выносит соответствующее постановление. Данное постановление следователя обвиняемый и адвокат могут обжаловать в суд в порядке ст.125 УПК РФ.

    Но на этом этапе судебная перспектива рассмотрения поданной жалобы сведена к нулю.

    Защита по уголовному делу эффективна лишь в том случае, еслиона использует весь широкий спектр законных средств и способов защиты. Следственныеорганы иногда с целью доведения уголовного дела до суда добиваются тем или инымпутем, чтобы участник следственного действия подписал протокол с необъективнымиискаженными сведениями, а иногда даже фальсифицируют подписи участников.

    Когдас таким фактом сталкивается опытный адвокат по уголовным делам, то принимаетмеры для признания такого доказательства недопустимым. Основанием для признаниядоказательства недопустимым в соответствии со ст.75 УПК РФ является его получениес нарушением требований УПК РФ.

    К недопустимым доказательствам относятся: 1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходедосудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включаяслучаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым всуде; 2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные надогадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не можетуказать источник своей осведомленности; 3) иные доказательства,полученные с нарушением требований УПК РФ.

    В период расследования адвокат подозреваемого илиобвиняемого имеет право знакомиться только с протоколами следственных действий,которые были составлены с участием их подзащитных.

    С другими материаламиуголовного дела обвиняемый или подозреваемый и их адвокаты на данном этапезнакомиться не имеют права, поэтому по объективным причинам при наличииоснований адвокаты могут ходатайствовать признать недопустимым: протоколдопроса подозреваемого, протокол допроса обвиняемого, их дополнительныедопросы, а также иные протоколы с участием их подзащитных (протокол обыска вжилище подозреваемого или обвиняемого, протоколы допроса подзащитных в качествесвидетеля, протокол опознания и т.д.). Для этого подозреваемый или обвиняемый,а также их адвокаты в порядке Главы 15 УПК РФ должны подать следователюходатайство о признании доказательства недопустимым, обосновать доводы. Поитогам рассмотрения ходатайства следователь в соответствии со ст.122 УПК РФвыносит постановление об отказе в удовлетворении ходатайства или постановлениео полном или частичном удовлетворении ходатайства. Следователь, обычно,отказывает в удовлетворении подобного ходатайства. Комичным будет признаниеследователем своих действий незаконным, поэтому следователь выносит постановлениеоб отказе в удовлетворении ходатайства. Данное постановление следователяобвиняемый и подозреваемый, а также их адвокаты могут обжаловать в трёхнаправлениях: 1) в порядке ст.124 УПК РФ начальнику следственного органа; 2) впорядке ст.124 УПК РФ прокурору; 3) в порядке ст.125 УПК РФ в суд. Обязанностьуказанных лиц и суда рассматривать жалобу на решения следователя закреплено вГлаве 16 УПК РФ.

    Все остальные доказательства по уголовному делу обвиняемомуи его адвокату доступны только после завершения следствия в ходе ознакомления сматериалами уголовного дела в порядке ст.217 УПК РФ. На этой стадии обвиняемыйи его адвокат в случае обнаружения других незаконных доказательств также могут впорядке ст.

    119-122 УПК РФ подать следователю ходатайство признатьдоказательство недопустимым. Следователь, как обычно, также отказывает вудовлетворении ходатайства и выносит соответствующее постановление. Данноепостановление следователя обвиняемый и адвокат могут обжаловать в суд в порядкест.125 УПК РФ.

    Но на этом этапе судебная перспектива рассмотрения поданнойжалобы сведена к нулю, так как согласно п.9 постановления Пленума ВерховногоСуда РФ от 10.02.2009г.

    №1 “О практике рассмотрения судами жалоб в порядкестатьи 125 УПК РФ”, если  уголовное дело,по которому поступила жалоба, направлено в суд для рассмотрения по существулибо по делу постановлен приговор или иное окончательное решение, судья выноситпостановление об отказе в принятии жалобы или постановление о прекращениипроизводства по жалобе в связи с тем, что предварительное расследование поуголовному делу окончено и уголовное дело направлено в суд для рассмотрения посуществу.

    Признание доказательств недопустимым

    Ходатайства о признании доказательства недопустимым

    Пример ходатайства о признании недопустимым протокол опознания, заявленного адвокатом Васильевым А.Л., можете посмотреть в файле «Ходатайство о признании недопустимым протокол опознания по фотографии».Также можете посмотреть другие его примеры:

     Подготовил: адвокат Васильев А.Л.

    Источник: https://alexlev.ru/uruslugi/advokat-uk/773-priznanie-nedopustimym-dokazatelstvom-po-ugolovnomu-delu-na-stadii-rassledovaniya.html

    Почему допустимы недопустимые доказательства?

    Признание доказательств недопустимыми упк

    Генезис института недопустимых доказательств в России берет свое начало с момента принятия Конституции РФ 1993 г., и скоро он отметит свой четвертьвековой юбилей.

    Можно подвести итоги использования этого важного процессуального инструмента с учетом принятого Постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2017 г.

    № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)».

    Автору этих строк довелось наблюдать, как зарождался институт недопустимых доказательств в начале 90-х гг., с каким энтузиазмом судьи начали его применять, решительно исключая из дела дефектные доказательства, не обращая внимания на стенания и возмущения государственных обвинителей.

    Мы получили эффективное оружие для защиты процессуальных прав граждан от произвольных действий должностных лиц, надежный шлагбаум, не дающий проникнуть доказательствам, полученным с нарушением закона.

    Принципиальная позиция судей, исключавших порочные доказательства, давала сигнал правоохранителям о необходимости строго соблюдать закон и права граждан.

    Известны дела, по которым «депортация» только лишь одного недопустимого доказательства приводила к вынесению оправдательного приговора.

    Вспоминаю свое дело 2000 г., когда судья смело исключил из доказательств четыре протокола обысков, в ходе которых были изъяты наркотические средства, на том основании, что они были проведены ненадлежащими лицами – оперативными сотрудниками без письменного поручения следователя. В итоге суд вынес оправдательный приговор в отношении четырех лиц.

    Но такая идиллия в судопроизводстве не могла продолжаться вечно, поскольку не устраивала «человека в погонах».

    По мере того как нарастало давление со стороны обвинения, начала меняться и судебная практика.

    Судей стали ориентировать на то, чтобы не торопились исключать недопустимые доказательства, а давали возможность восполнять их недостатки.

    Им часто говорили представители обвинительного лагеря: «Ну ведь подозреваемый признал вину. Он же совершил преступление. Какое имеет значение то, что он давал показания без адвоката?»

    Как тут не вспомнить эпизод из деятельности наркома по военным и морским делам РСФСР Л.Д. Троцкого, который однажды ворвался в совещательную комнату и в ответ на возмущения судей бесцеремонно заявил: «Что для нас важнее: истина или процедура?»

    При разрешении ходатайств, находясь на распутье при выборе между законностью и целесообразностью, судьи все чаще стали склоняться к целесообразности, принося в жертву законность.

    Ими иногда исключались недопустимые доказательства, но только лишь те, которые не влияли на прочность конструкции обвинения и удаление которых не могло привести к вынесению оправдательного приговора либо к иным фатальным для прокурора последствиям.

    В последние годы, принципиально не желая признавать доказательства недопустимыми, судьи изобрели незатейливую формулировку «несущественное нарушение», которую успешно применяли, когда требовалась хоть какая-нибудь аргументация для отказа.

    В ответ на любые, даже самые вопиющие нарушения процессуального закона, допущенные при получении обвинительного доказательства, мы слышали, а потом читали: «Ходатайство об исключении доказательства не подлежит удовлетворению, поскольку допущенные нарушения не являются существенными».

    Такая практика противоречит ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, согласно которой при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, а также положениям ч. 1 ст. 75 УПК РФ о том, что доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса, являются недопустимыми.

    Как видно, Конституция РФ и УПК РФ ничего не говорят о существенном нарушении уголовно-процессуального закона как обязательном условии признания доказательств недопустимыми.

    Поскольку практика применения этого института в последние годы сошла с законного маршрута, требовалось как минимум постановление Пленума ВС РФ, разъясняющее проблемные моменты.

    И вот 19 декабря 2017 г. появилось Постановление Пленума ВС РФ № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», которое затронуло некоторые вопросы рассмотрения судами ходатайств об исключении доказательств.

    Согласно п.

    13 постановления: «Доказательства признаются недопустимыми, в частности, если были допущены существенные нарушения установленного уголовно-процессуальным законодательством порядка их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами».

    Следует отметить, что ФПА РФ в своем отзыве на проект постановления категорически возражала против такого определения понятия недопустимых доказательств.

    Чтобы понять, насколько изменилось отношение Верховного Суда РФ к данному понятию за более чем 20 лет, достаточно посмотреть на п. 16 Постановления Пленума ВС РФ от 31 октября 1995 г.

    № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»: «Обратить внимание судов на необходимость выполнения конституционного положения о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст.

    50 Конституции Российской Федерации), а также выполнения требований ст. 75 УПК РФ, в силу которой доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального законодательства, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения.

    Разъяснить, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами».

    Отчетливо видно, что в 1995 г. Верховный Суд РФ считал, что доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального законодательства, не имеют юридической силы.

    В 2017 г. Верховный Суд РФ изменил свой подход. ВС РФ считает, что доказательства не имеют юридической силы, если были допущены именно существенные нарушения, а не просто нарушения.

    Тем самым, по моему мнению, Пленум ВС РФ решительно и бесцеремонно «подкорректировал» ст. 50 Конституции РФ и ст. 75 УПК РФ, которые дают иное определение понятию недопустимых доказательств.

    Кроме того, из определения 2017 г. исчезла формулировка: «Доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина…»

    Полагаю, Пленум ВС РФ поспешно согласился с понятием существенных нарушений, влекущих признание доказательств недопустимыми, поскольку сам УПК РФ такого понятия применительно к недопустимым доказательствам не содержал.

    В ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ дается определение существенным нарушениям уголовно-процессуального закона, но они выступают как основания для отмены или изменения судебного решения, а не для признания доказательств не имеющими юридической силы.

    Произошедшие изменения приведут к еще большему осложнению в применении этого процессуального института, а новое определение недопустимых доказательств позволит судьям отвечать на обоснованные ходатайства об исключении доказательств со ссылкой на постановление Пленума ВС РФ, что существенных нарушений не допущено. Негативно складывающаяся практика обрела правовой фундамент.

    К примеру, составление протокола осмотра места происшествия без разъяснения прав понятым является просто нарушением ст. 60, 166, 170 УПК РФ либо это есть существенное нарушение? Или другой пример: когда этот же протокол не подписан следователем, это нарушение ч. 7 ст. 166 УПК РФ либо это существенное нарушение?

    Основная проблема заключается в том, что критериев отграничения существенного нарушения от обычного нарушения Пленум ВС РФ не дал, а значит, разрешение этого вопроса отдается на откуп судьям, которые в последние годы такие ходатайства почти не удовлетворяли и практически никого не оправдывали.

    Институт недопустимых доказательств и ранее хромал на обе ноги, появление же постановления Пленума ВС РФ подобно выстрелу ему в ногу.

    А ведь этот институт был одним из немногих законных средств защиты процессуальных прав граждан.

    В такой ситуации нам необходимо, чтобы Конституционный Суд РФ дезавуировал спорное разъяснение Пленума ВС РФ.

    Суровая правда заключается в том, что одним лишь п. 16 не исчерпываются грустные новости из Верховного Суда РФ, касающиеся недопустимых доказательств.

    Продолжение следует…

    Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/pochemu-dopustimy-nedopustimye-dokazatelstva/

    Поделиться:
    Нет комментариев

      Добавить комментарий

      Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.