Проблемы реализации принципа презумпции невиновности

Презумпция невиновности или работает ли данный принцип?

Проблемы реализации принципа презумпции невиновности

Принцип презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве и проблемы его реализации.

Принцип Презумпции невиновности считается одним из основных принципов уголовного судопроизводства.

Этот принцип закреплен в международных документах ООН и других международных организациях, а также в основном законе Российской Федерации – Конституции Российской Федерации (далее Конституция РФ) и поэтому считается обязательным и общепризнанным не только в России, но и во всех современно-развитых государствах. В соответствии с презумпции невиновности обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет доказана в установленном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

В настоящее время принцип презумпции невиновности закреплен как в основных международных документах, так и внутренним законодательством многих стран.

Так, например, в статье 9 Декларации прав человека и гражданина Франции, изданной в 1789 года, говорится, что каждый человек предполагается невиновным, пока его не объявят (по суду) виновным, то в случае необходимости его ареста всякая строгость, которая не является необходимой для обеспечения (за судом) его личности должна быть строго караема законом.

В Российской Федерации теоретическое содержание и практическое применение принцип презумпции невиновности включил в себя нормы из Конституции РФ (ст. 49) и из Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее УПК РФ) (ст. 14).

Эти два основных нормативно-правовых акта и определили данный принцип как процессуальную возможность и обязанность правоохранительных органов гарантировать обвиняемому максимальные возможности, исключающие незаконное привлечение к уголовной ответственности посредством вынесение судом обвинительного приговора.

Теперь нам необходимо разобраться, что вбирает в себя данный принцип и как реализуется на практике.

Нам хорошо известно, что содержание презумпции невиновности и возможности ее реализации устанавливается системой правовых норм, закрепленных в законодательстве нашего государства и применяемых органами предварительного следствия и судом в соответствии с УПК РФ и обязательными к исполнению ими в процессе уголовного судопроизводства.

Данный принцип вбирает множество норм, которые закреплены в УПК РФ, а именно:

1. Вина лица должна быть бесспорно доказана и сформулирована в установленном законном акте: постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительным заключением, в приговоре (ст. 171, 220, 297,302 УПК РФ);2. Все сомнения в отношении доказательности обвинения, если их не удалось устранить, толкуются в пользу обвиняемого (п. 3ст. 14 УПК РФ);3. Обязанность доказывания не может возлагаться на обвиняемого (п. 2 ст. 14 УПК РФ);4. Правоохранительные органы, участвующие в уголовном судопроизводстве, обязаны принять все меры для всестороннего, полного и объективного расследования обстоятельств дела, выявлять все смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства (ст. 73 УПК РФ);5. Никакие доказательства для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, не имеют заранее установленной силы (ч. 2 ст. 17 УПК РФ) 6. Признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу (ч. 2 ст. 77 УПК РФ);7. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств (п. 4 ст. 14, ст. 302 УПК РФ).

От выполнения данных процессуальных норм и зависит степень реализации принципа презумпции невиновности.

Таким образом, можно сделать вывод, что при выполнении данных процессуальных положений исполняется данный принцип, но проанализировав судебное разбирательство, мы делаем вывод о том, что суд на всем протяжении этой стадии, конечно же, руководствуется данным принципом, но с момента постановления обвинительного приговора презумпция невиновности для суда утрачивает свое содержание. Однако в силу вышеуказанных нормативно-правовых актов, а именно: Конституции РФ и УПК РФ презумпция невиновности как объективная правовая установка продолжает действовать и распространяется на всех до момента вступления приговора в законную силу. Данный факт в соответствии с законодательством Российской Федерации наступает по истечении срока обжалования приговора в апелляционном порядке (ст. 390 УПК РФ) и составляет 10 суток со дня постановления приговора или вынесения иного решения суда (ч. 1 ст. 389.4 УПК РФ) или

Соответственно если главным условием прекращения действия данного принципа является вступление в законную силу приговора суда, возникает вопрос о законности и целесообразности продления принципа на стадию апелляционного разбирательства допустим, когда приговор обжалован. Какая практическая необходимость, в том числе и для осужденного? Обвинительный приговор ему вынесен и соответственно, презумпция невиновности для него теряет смысл и содержание.

Совершенно прав В.М. Савицкий, утверждающий, что авторитет и роль в данной ситуации ставится под сомнение для суда первой инстанции, который вынес приговор, так как он становится юридической формальностью и никаким образом не определяет виновность лица, а также не оканчивает действие презумпции невиновности для осужденного.

Конечно, пересмотр приговора по жалобе участников судопроизводства возможен, но стоит ли учитывать течение срока презумпции невиновности с правом на обжалование? Суд первой инстанции уже вынес приговор от имени государства, который признал лицо виновным в деянии и тем самым приостановил срок действия принципа.

Следовательно, процессуальное значение презумпции невиновности неопределенно. Законодатель не поясняем нам, почему данный принцип заканчивает свое действие, если одна из сторон обжалует данное решение, после принятия решения судом апелляционной инстанции. Также нам известно, что этой стадией обжалование приговора не заканчивается.

Ее продолжение возможно и в кассационной, и надзорной инстанциях, в Конституционном Суде Российской Федерации, и в Европейском Суде по правам человека. Будет ли это значить, что смысл презумпции невиновности и все ее элементы, которые указаны в УПК РФ на этих стадиях пересмотра всех решений отсутствует и не принимается во внимание.

Следовательно, элементы данного принципа не могут быть использованы ни осужденным, ни его защитником.

Не стоит также забывать, что в любой инстанции осужденный гипотетически может оказаться невиновным в данном деянии, и оправдан, но данный принцип для него прекращает свое действие после вынесения приговора еще при первом судебном разбирательстве. Выходит, что это также нарушает его право на данный принцип.

Мы предлагаем решение данной проблемы. Законодателю необходимо четко разъяснить границы презумпции невиновности. Когда этот принцип перестает действовать, а когда снова «включается в работу».

Все это необходимо, потому что данный принцип является международным и включен в наше законодательство Российской Федерации. Мы считаем необходимо расширить содержательную часть презумпции невиновности в пункте 1 ст.

14 УПК РФ, а именно помимо слов «вступившим в законную силу» добавить еще «до исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты».

Но выше мы упоминали Европейский Суд по правам человека, но данный суд имеет особый статус и не входит в перечень государственных средств правовой защиты и поэтому многие политологи и ученые-правоведы считают данные решения суда недействительные. Данные суждения имеют место быть, поэтому это еще один повод для дискуссии.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5d02878b26147800b8efb503/prezumpciia-nevinovnosti-ili-rabotaet-li-dannyi-princip-5d039ca6f5dc000f8d03e13a

Левченко О.В. Проблемы реализации презумпции невиновности в доказывании по уголовным делам: прошлое, настоящее, будущее

Проблемы реализации принципа презумпции невиновности

Левченко О.В., заведующий кафедрой криминалистики  и информатизации правовой деятельности Оренбургского  государственного университета, д.ю.н., доцент

Исследование истории возникновения и развития такой правовой категории как презумпция невиновности убедительно свидетельствует, что она всегда воспринималась правоведами неоднозначно. И современное уголовное судопроизводство не лишено противоречий в ее толковании и реализации.

Необходимо заметить, что речь идет именно о презумпции невиновности с точки зрения этимологии понятия, когда законодатель для исключения необоснованности привлечения к уголовной ответственности граждан и обеспечения вынесения законного и обоснованного приговора, искусственно закладывает в судопроизводство презумпцию, согласно которой до вынесения обвинительного приговора и вступления его в законную силу лицо считается невиновным. Такую правовую презумпцию следует отличать от принципа презумпции невиновности, поскольку принцип уголовного процесса оказывает свое влияние на все уголовно-процессуальные отношения, пронизывает толкование и правоприменение всех его норм. Он служит гарантией охраны прав и законных интересов обвиняемого, гарантией от необоснованного осуждения. Правовая, логическая природа принципа содержит, в отличие от презумпции, другой гносеологический этос, и отождествлять их необоснованно. Принцип права не обладает, в частности, таким свойством презумпции как опровержимость[1]. Презумпция невиновности порождает принцип презумпции невиновности обвиняемого и обосновывает его существование в уголовно-процессуальном праве. В свою очередь, именно презумпция невиновности обеспечивает, влияет на связь принципа презумпции невиновности обвиняемого с другими принципами.

Одно из главных положений презумпции невиновности при ее использовании в доказывании является положение о распределении бремени доказывания.

Во время действия предыдущего уголовно-процессуального законодательства презумпция невиновности находила свою поддержку  в реализации ст.

20 УПК РФ (запрещение перелагать обязанность доказывания на обвиняемого) и в науке преобладало мнение об осуществлении доказывания лишь субъектами ведущими производство по уголовному делу.

Для них доказывание – правовая обязанность, вытекающая из служебного положения; остальные участники свою деятельность по доказыванию реализовали в виде законного права[2] и назывались (все другие участники процесса; лица, освобожденные от обязанности участия в процессе доказывания; лица, отстаивающие в уголовном деле свой личный интерес).

По вопросу о бремени доказывания в соответствии с действующим УПК РФ научные позиции ученых неоднозначны: от категоричного, что «не взирая на закрепленную в законе состязательность сторон, ни на подозреваемого, обвиняемого, гражданского ответчика, ни на потерпевшего, гражданского истца, частного обвинителя, представителей, законных представителей обязанности доказывания не возложены»[3], до обоснования обеспечения распределения бремени доказывания не мерами ответственности или защиты, а интересом, который преследуется сторонами в уголовном процессе. В связи с этим пишется: «Бремя доказывания в уголовном процессе – это правовое явление, означающее объективную необходимость обусловленную преследуемыми участниками интересами обосновывать доводы, приводимые сторонами при положительных утверждениях, и представлять доказательства для их подтверждения, для признания юридически значимых обстоятельств доказанными»[4]. Данное высказывание может служить комментарием ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ, где говорится, что стороны должны доказывать обстоятельства, на которые они ссылаются в своих требованиях и возражениях и неисполнение субъектами обязанностей по доказыванию может привести к неблагоприятным для них последствиям: отказу (полному или частичному) истцу в иске, а для ответчика – удовлетворение (полном или частичном) заявленных по нему требований. При отсутствии в гражданском процессе презумпции невиновности, тем не менее суд руководствуется другой доказательственной презумпцией, в соответствии с которой в отдельных случаях бремя доказывания перераспределяется между истцом и ответчиком (ст. 249 ГПК РФ).

Бремя доказывания в уголовном процессе не может исходить из объективных интересов сторон, поскольку доказательственная презумпция невиновности относится, как уже указывалось к разряду искусственных презумпций.

Она или реализуется в уголовном процессе, или нет.

Не может быть логических исключений из установленного ей правила доказывания, что обвиняемый считается невиновным, а соответствующие органы и лица обязаны доказать его вину.

С другой стороны, парадоксальность ситуации заключается в том, что дознаватель, следователь, прокурор осуществляют только функцию уголовного преследования, которая не подразумевает всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, выявление как уличающих, так и оправдывающих обвиняемого, а также смягчающих и отягчающих его ответственность (наказание) обстоятельств как предписывалось ст. 20 УПК РСФСР. В таких условиях в науке уголовного процесса появились концепции противодействия (противостояния) расследованию, которые  в той или иной степени касались собирания доказательств участниками со стороны защиты вплоть до «параллельного» расследования обстоятельств преступления.

В то же время, любые «параллельные» расследования, в том числе и «адвокатское»[5] при всей их кажущейся рациональности вступают в противоречие с презумпцией невиновности, т.к. защищаясь от возникшего подозрения или предъявленного обвинения подозреваемый, обвиняемый, защитник в какой-то мере перекладывают на себя бремя доказывания.

В этой связи представляется верным точка зрения, что  ч. 2 ст.

14 УПК РФ, по существу, несет на себе смысл презумпции виновности обвиняемого, поскольку говорит о возложении обязанности доказывания обвинения на сторону обвинения, а бремя доказывания своей невиновности фактически возлагает на сторону защиты[6].

Этот вывод можно сделать из текста данной процессуальной нормы, которая обязывает сторону обвинения опровергать доводы, приводимые в свою защиту подозреваемым или обвиняемым, а не собирать доказательства их невиновности.

Направленность научных исследований ряда ученых в области современного доказательственного права и изменения, вносимые в уголовно-процессуальное законодательство могут привести в будущем к тому, что высказывание А.

Я Вышинского о правиле применения бремени доказывания: «Если обязанность доказывать правильность предъявленного обвинения лежит на обвинителе, то обвиняемый или подсудимый не освобождены от аналогичной обязанности в отношении положений, выдвигаемых ими в свою защиту … а) доказывание обстоятельств, подтверждающих обвинение, входит в обязанность обвинителя; б) доказывание обстоятельств, опровергающих обвинение, входит в обязанность обвиняемого»[7] станет актуальным и презумпция невиновности реализовываться не будет.

»

Источник: https://www.iuaj.net/node/432

Проблемы реализации основных положений презумпции невиновности в прениях и последнем слове подсудимого

Проблемы реализации принципа презумпции невиновности

Петракова, М. С. Проблемы реализации основных положений презумпции невиновности в прениях и последнем слове подсудимого / М. С. Петракова.

— Текст : непосредственный // Право: история, теория, практика : материалы VII Междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, октябрь 2019 г.). — Санкт-Петербург : Свое издательство, 2019. — С. 22-26.

— URL: https://moluch.ru/conf/law/archive/345/15270/ (дата обращения: 18.11.2020).



В статье рассматриваются основные проблемы реализации положений презумпции невиновности на этапе прений сторон и последнем слове подсудимого. Анализируется соответствие презумпции невиновности альтернативной позиции защитника в прениях, а также «коллизионной защиты».

Выявляются практические проблемы и предлагаются пути решения в вопросе самостоятельности при принятии решений прокурором. Автором обосновывается значение предоставления права подсудимому выступить с последним словом, а также возможность возобновления судебного следствия.

Ключевые слова: принцип презумпции невиновности, государственное обвинение, защитительная речь, уголовное преследование, последнее слово подсудимого, невиновность, обоснованность приговора, прение сторон.

Согласно ст. 14 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) [8] принцип презумпции невиновности действует до вступления приговора в законную силу, соответственно, все участники уголовного судопроизводства должны учитывать его как на этапе прений сторон, так и на последнем слове подсудимого.

Одним из дискуссионных вопросов является альтернативная позиция защитника в прениях.

Такая позиция достаточно часто встречается на практике, когда в защитительной речи адвокат указывает с одной стороны, на невиновность своего подзащитного, а с другой стороны, просит суд при вынесении обвинительного приговора учесть обстоятельства, смягчающие наказание, либо указывает на необходимость переквалификации на менее тяжкое преступление. Такое мнение выразил И. Д. Перлов, указывая, что в случае, если защитник не разделяет позицию отрицания вины своего подзащитного, он данную позицию не должен оспаривать, но в своей речи может попросить суд учесть смягчающие обстоятельства при несогласии суда с подсудимым [6, c.53]. В. А. Лазарева и Л. А. Шестакова также указывают, что альтернатива не только возможна, но и необходима в случаях, когда оснований для оспаривания обвинения явно недостаточно [5, c.277].

Однако, адвокат в данном случае косвенно говорит о возможной виновности своего доверителя, что, во-первых, нарушает принцип презумпции невиновности, во-вторых, может негативно повлиять на формирование внутреннего убеждения суда относительно невиновности лица при постановлении приговора.

Более того, п. 3 ч. 4 ст. 6 федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» прямо указывает на запрет занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением убежденности адвоката в самооговоре своего подзащитного.

Защитительные позиции в прениях можно подразделяются на три вида: 1) полное отрицание вины подсудимого: 2) частичное признание виновности; 3) полное признание вины подзащитным [3].

В зависимости от согласованной со своим доверителем позицией, адвокат в прениях может принять только один из альтернативных вариантов.

Избрание двойственной позиции нарушает право подсудимого на защиту и влечет отмену приговора, что подтверждается судебной практикой. Например, адвокат Е. осуществлял защиту Г., который свою вину в содеянном не признал и от дачи показаний в судебном заседании отказался. При этом, в прениях в защиту интересов Г.

, просил назначить ему наказание, не связанное с лишением свободы. Суд в действиях адвоката усмотрел нарушение права на защиту, что послужило основанием к отмене приговора [9]. В другом деле вопреки позиции подсудимого, в соответствии с которой, не только отрицалась виновность в убийстве потерпевшего А.

, но и высказывалась позиция, ставящая под сомнение то обстоятельство, что причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего явилось следствием его умышленных действий. Однако, адвокат М., выступая в прениях в защиту интересов К.

, отмечая недоказанность виновности своего доверителя в совершении инкриминированного ему деяния, просил о переквалификации его действий с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) и ст. 125 УК РФ (оставление в опасности). Тем самым, адвокат М., осуществляющий защиту осужденного К.

, занял в судебных прениях позицию, не соответствующую позиции подзащитного, действуя вопреки его интересам. Суд пришел к выводу о наличии оснований для отмены состоявшихся судебных решений [10].

Таким образом, можно говорить о том, что адвокат, предлагая суду альтернативные позиции по делу относительно виновности своего доверителя, нарушает его право на защиту, а также принцип презумпции невиновности, поскольку адвокат как полноценный участник уголовного судопроизводства, независимо от своего внутреннего субъективного отношения, не имеет права вопреки воле своего доверителя утверждать о его виновности или косвенно об этом указывать в силу своего функционала в уголовном судопроизводстве.

Интересным также является случай, когда существуют противоречия между подсудимыми, а позиция адвоката в прениях сторон заключается в утверждении о невиновности своего доверителя, противопоставляя этому виновность другого подсудимого, так называемая «коллизионная защита в групповом процессе» [2, c.106].

Существует мнение, что такие действия защитника могут быть оправданы, когда без этого невозможно в полной мере осуществить защиту своего доверителя [5, c.276].

Однако, несмотря на сомнительный нравственный аспект такой позиции, следует сказать, что в отношении всех подсудимых действует принцип презумпции невиновности и прямое утверждение о его виновности влечет его нарушение, поэтому любые обвинения со стороны адвоката или любого другого участника процесса недопустимы.

Одной из гарантий реализации принципа презумпции невиновности является возможность прокурора во время прений сторон отказаться от обвинения или изменить его в сторону смягчения.

Следует сказать, что только по итогу окончания судебного следствия у государственного обвинителя может сложиться внутреннее убеждение о виновности либо невиновности подсудимого.

Поскольку все доказательства, как обвинительные, так и оправдательные, исследованы непосредственно, заявлены все ходатайства о дополнении судебного следствия, и к моменту прений сторон должна быть выстроена достаточно четкая картина относительно преступного деяния, инкриминируемого подсудимому.

На момент прений сторон прокурор принимает окончательное решение о дальнейшей поддержке обвинения, либо о его отмене или изменении. Как верно отмечает В. А. Лазарева, «в окончательном виде государственное обвинение формируется (находит свое публичное выражение, адресуется суду и обществу) в обвинительной речи государственного обвинителя» [4, c.197].

Однако, существующий порядок, утвержденный Приказом Генеральной прокуратуры РФ от 25 декабря 2012 г. № 465 «Об участии прокурора в судебных стадиях уголовного судопроизводства» [7], несколько ограничивает самостоятельность прокурора в решении вопроса об изменении или отмене обвинения. Так, п.

8 указанного Приказа устанавливает обязанность прокурора согласовывать такое решение с прокурором, поручившим поддерживать государственное обвинение.

Однако, данная норма затрагивает не только процессуальную самостоятельность прокурора, но и презумпцию невиновности, так как создается дополнительное препятствие к принятию решения об отмене или изменении обвинения, так как прокурор, принимавший непосредственное участие в исследовании доказательств и убедившийся в отсутствии состава преступления, инкриминируемому подсудимому, истолковавший все сомнения в пользу обвиняемого, должен убедить в правильности принятого решения и вышестоящего прокурора. Представляется, что в данных случаях такое дополнительное обременение для государственного обвинителя излишне, поскольку может стать препятствием для беспрепятственного выражения отношения к предъявленному обвинению в прениях, тем более если речь идет о внутренней убежденности в невиновности лица. В связи с этим справедливо отмечает В. А. Лазарева: «государственный обвинитель, мнение которого формируется на основе непосредственного исследования в суде доказательств, не самостоятелен в выборе позиции по делу, ему не дано право распоряжаться государственным обвинением» [4]. Л. В. Головко ставит в связи с данной проблемой вопрос о каком «внутреннем убеждении», «непосредственном исследовании доказательств» и т. д. можно вести тогда речь, если обвинитель обязан согласовывать свою позицию с «начальником», который не присутствует в зале суда, не слышит свидетелей и т. д.?» [1]. В связи с этим, предлагаем исключить норму об обязательном согласовании с вышестоящим прокурором позиции об изменении или отмене обвинения государственным обвинителем из соответствующего Приказа Генерального прокурора России.

Важной гарантией соблюдения прав лица, подвергнутого уголовному преследованию, является предоставление возможности выступить перед судом с последним словом, что закреплено в ст. 293 УПК РФ.

Подсудимый в последнем слове указывает на свое отношение к обвинению, данное право является крайне важным, поскольку на практике встречаются случаи, когда на протяжении предварительного расследования и в ходе судебного следствия лицо, подвергнутое уголовному преследованию, не признает свою вину, а в последнем слове может дать признательные показание или наоборот, на момент выступления с последним словом подсудимый может понять, что заблуждался относительно некоторых обстоятельств, по которым дал признательные показания. В любом случае принцип презумпции невиновности действует и в данной стадии уголовного процесса.

Если участники прений сторон или подсудимый в последнем слове сообщат о новых обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, или заявят о необходимости предъявить суду для исследования новые доказательства, то суд вправе возобновить судебное следствие.

По окончании возобновленного судебного следствия суд вновь открывает прения сторон и предоставляет подсудимому последнее слово (ст. 294 УПК РФ).

Возобновление судебного следствия можно отнести к числу важных гарантий не только установления истины, но и презумпции невиновности, поскольку эта мера способствует обоснованности приговора, осуждению только тех лиц, виновность которых, несомненно, доказана так как обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Анализируя действие принципа презумпции невиновности на этапе прений сторон и последнем слове подсудимого можно прийти к следующим выводам:

  1. адвокат, независимо от своего внутреннего субъективного отношения, не имеет право вопреки воле своего доверителя косвенно указывать на его виновности, предлагая альтернативные позиции в защитительной речи;
  2. при «коллизионной защите в групповом процессе» любые обвинения со стороны адвоката являются нарушением принципа презумпции невиновности и как следствие должны повлечь дисциплинарную ответственность;
  3. необходимо исключить п. 8 Приказа Генерального прокурора РФ от 25 декабря 2012 г. № 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства», который обязывает государственного обвинителя согласовывать с вышестоящим прокурором позиции об изменении или отмене обвинения;
  4. возобновление судебного следствия относится к числу важных гарантий презумпции невиновности, поскольку данная мера способствует обоснованности приговора, осуждению только тех лиц, виновность которых доказана так как обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Литература:

  1. Головко Л. В. Институты отказа прокурора от обвинения и изменения обвинения в суде: постсоветские перспективы в условиях теоретических заблуждений // Государство и право. 2012. № 2. С. 50–67.
  2. Гольдинер В. Д. Защитительная речь. — М.: Юрид. Лит., 1970. 167 с.
  3. Коряковцев В. В. Защитительная речь в суде с участием присяжных заседателей // Правоведение. — 2002. — № 2. — С. 109–122.
  4. Лазарева В. А. Прокурор в уголовном процессе: учебник для бакалавриата и магистратуры. — Москва: Издательство Юрайт, 2015. 295 с.
  5. Лазарева В. А. Судебная речь по уголовному делу: учеб. Пособие / В. А. Лазарева, Л. А. Шестакова. — Самара: Изд-во Самарского университета, 2018. 336 с.
  6. Перлов И. Д. Право на защиту. учеб. пособие. — М:. Знание. 1969. 79 с.
  7. Приказ Генпрокуратуры России от 25.12.2012 № 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был.

Источник: https://moluch.ru/conf/law/archive/345/15270/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.